Решение суда о возмещении ущерба причиненного преступлением

Решение суда о возмещении ущерба причиненного преступлением

Кс обозначил пределы преюдициальности приговора при возмещении причиненного преступлением вреда

Решение суда о возмещении ущерба причиненного преступлением

Конституционный Суд опубликовал Определение № 297-О/2020, в котором рассмотрел вопрос о том, имеет ли установленный приговором размер ущерба от преступления преюдициальное значение для суда, рассматривающего гражданский спор о возмещении причиненного преступлением вреда.

В гражданском процессе сумму ущерба, указанную в приговоре, взыскать не удалось

В декабре 2018 г. Куйбышевский районный суд Санкт-Петербурга, частично удовлетворив исковые требования Владимира Крючкова, взыскал в его пользу 366 млн руб.

Мужчина вступил в дело в порядке процессуального правопреемства на основании соглашения об уступке требования, заключенного с гражданином К.

Право последнего на обращение в порядке гражданского судопроизводства с иском о возмещении причиненного преступлением (мошенничеством) ущерба было признано приговором ВС Республики Дагестан от 15 июня 2017 г. Основную часть ущерба составила стоимость похищенных акций.

При этом Куйбышевский районный суд назначил финансово-экономическую экспертизу, по результатам которой было установлено, что рыночная стоимость похищенных акций составляет 30 млн руб.

Посчитав выводы эксперта достоверными, суд тем не менее в основу решения положил размер ущерба, указанный в приговоре, признав со ссылкой на ч. 4 ст.

61 ГПК РФ данное обстоятельство не подлежащим повторному рассмотрению и доказыванию.

В марте 2019 г. Санкт-Петербургский городской суд уменьшил сумму взыскания с 366 млн руб. до рыночной стоимости похищенных акций – 30 млн руб.

Апелляционная инстанция исходила из того, что установленный приговором размер ущерба от преступления, даже если он имеет квалифицирующее значение для конкретного состава преступления, не имеет преюдициального значения.

Соответственно, суд, рассматривающий дело о гражданско-правовых последствиях преступления, устанавливает размер возмещения на основании доказательств, представленных лицами, участвующими в гражданском деле.

Руководствуясь этой позицией, городской суд аргументировал свое решение заключением экспертизы, проведенной по гражданскому делу в первой инстанции, фактически расценив приговор в качестве письменного доказательства, не согласующегося к тому же с апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ по тому же делу, в котором указано о похищенных акциях на сумму 220 млн руб.

КС напомнил о пределах преюдициальности приговора

Владимир Крючков с таким толкованием ГПК РФ не согласился и обратился в Конституционный Суд. По его мнению, ч. 4 ст.

61 ГПК РФ не соответствует Конституции, поскольку позволяет сделать вывод, что установленный вступившим в законную силу приговором размер ущерба от преступления не имеет преюдициального значения при рассмотрении дела о гражданско-правовых последствиях действий осужденного.

Отказывая в принятии жалобы к рассмотрению, Конституционный Суд согласился с тем, что общие начала осуществления правосудия распространяются на все виды судопроизводства и являются для них едиными, вне зависимости от особенностей материальных правоотношений, определяющих предмет рассмотрения в каждом виде судопроизводства. Вместе с тем характером рассматриваемых дел, существом и значимостью назначаемых санкций и их правовых последствий обусловливается закрепление в законе конкретных способов и процедур судебной защиты применительно к отдельным видам судопроизводства и категориям дел, добавил Суд.

КС подчеркнул, что, гарантируя права потерпевших от преступлений, Конституция не определяет, в какой именно процедуре им должен предоставляться доступ к правосудию, и возлагает решение этого вопроса на федерального законодателя, который вправе вводить различный порядок защиты прав и законных интересов потерпевших как в рамках уголовного процесса, так и в исковом производстве по гражданскому делу. Конституционно важно при этом, чтобы доступ потерпевшего к правосудию был реальным, давал ему возможность эффективно восстановить свои права, считает КС РФ.

По мнению Суда, преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности.

КС согласился с тем, что установленные вступившим в законную силу приговором факты, имеющие значение для разрешения вопроса о возмещении причиненного преступлением вреда, до их опровержения должны приниматься судом, рассматривающим этот вопрос в порядке гражданского судопроизводства.

Тем более это относится к случаям, когда приговором размер вреда, причиненного преступлением, установлен в качестве компонента криминального деяния и влияет на его квалификацию по той или иной норме уголовного закона, на оценку его общественной опасности и назначение наказания, указал КС.

Однако, напомнил Суд, пределы действия преюдициальности судебного решения объективно определяются тем, что установленные судом в рамках его предмета рассмотрения по делу факты в их правовой сущности могут иметь иное значение в качестве элемента предмета доказывания по другому делу, поскольку предметы доказывания в разных видах судопроизводства не совпадают, а суды в их исследовании ограничены своей компетенцией в рамках конкретного вида судопроизводства.

Часть 4 ст. 61 ГПК предусматривает преюдициальное значение приговора по уголовному делу, включая дело, в котором гражданский иск не предъявлялся или не был разрешен, а также в котором он был оставлен без рассмотрения.

В указанных случаях отсутствуют препятствия для предъявления гражданским истцом своих требований в порядке гражданского судопроизводства, и такие требования рассматриваются с учетом общего преюдициального значения вступившего в законную силу приговора, считает КС.

Однако в то же время приговор не может предрешать устанавливаемый в гражданском деле размер возмещения вреда, причиненного преступлением, что обусловлено особенностями гражданско-правовой ответственности, подчеркнул Суд. Так, определяя общие основания ответственности за причинение вреда, ст.

1064 ГК закрепляет, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

При этом, как указано в определении, размер возмещения подлежит установлению судом в том числе в результате оценки доказательств, представленных сторонами в соответствии с общими правилами доказывания, регламентированными ст. 56 ГПК.

КС отметил аналогичную позицию Верховного Суда, отраженную в п. 8 Постановления Пленума ВС от 19 декабря 2003 г. № 23 о судебном решении.

По мнению ВС, суд, принимая решение по иску, вытекающему из уголовного дела, не вправе входить в обсуждение вины ответчика, а может разрешать вопрос лишь о размере возмещения.

При этом в решении суда об удовлетворении иска помимо ссылки на приговор по уголовному делу следует также приводить имеющиеся в гражданском деле доказательства, обосновывающие размер присужденной суммы.

Таким образом, ч. 4 ст. 61 ГПК, вопреки позиции заявителя, не может служить основанием для переоценки размера вреда, причиненного преступлением, который установлен вступившим в законную силу приговором в качестве компонента криминального деяния, заключил КС.

Эксперты прокомментировали позицию Суда

Партнер юридической фирмы Law & Commerce Offer Антон Алексеев позицию КС поддержал. По мнению эксперта, данная норма четко ограничивает пределы преюдициальности приговора суда по отношению к гражданскому делу о возмещении вреда, причиненного потерпевшему в результате преступления.

Антон Алексеев указал, что при рассмотрении споров о возмещении вреда требуется доказать одновременное наличие вреда, противоправности поведения ответчика, причинно-следственной связи между противоправным поведением ответчика и наступившим вредом, а также виновность ответчика и размер причиненного ущерба. «Соответственно, ч. 4 ст.

61 ГПК РФ, по сути, устанавливает преюдицию приговора в отношении всех элементов, кроме размера причиненного вреда, – пояснил юрист.

– При этом суд общей юрисдикции, рассматривающий гражданский спор о возмещении вреда, причиненного преступлением, может учитывать выводы приговора, но не связан ими и вправе основываться на других доказательствах участников гражданского процесса».

Руководитель арбитражной практики юридической фирмы VEGAS LEX, к.ю.н. Виктор Петров полагает, что выводы КС РФ соответствуют буквальному содержанию ч. 4 ст. 61 ГПК. Такую позицию Суд занимал ранее, например в Определении № 362-О-О/2008. «Аналогичного подхода придерживается и Пленум Верховного Суда РФ, который в п.

8 Постановления от 19 декабря 2003 г. № 23 разъяснил, что суд при принятии решения по иску, вытекающему из уголовного дела, не вправе входить в обсуждение вины ответчика, а может разрешать вопрос лишь о размере возмещения.

На эту правовую позицию Конституционный Суд РФ также сослался в анализируемом определении», – добавил Виктор Петров.

По его словам, практика Конституционного Суда РФ свидетельствует о том, что возникают и обратные ситуации: иногда заявители жалоб ссылаются на применение судом ч. 4 ст.

61 ГПК РФ как определяющей в качестве преюдициального размер ущерба, установленный приговором (определения Конституционного Суда от 26 ноября 2018 г. № 3007-О и от 26 мая 2011 г. № 648-О-О).

Поскольку оценка судебных актов по конкретным делам не входит в компетенцию Конституционного Суда РФ, в принятии данных жалоб заявителям было отказано, сообщил эксперт.

Недопустимость судебного произволаКонституционный Суд указал на необходимость учета положений приговоров при вынесении решения в гражданском производстве

«Стоит отметить, что согласно подходу КС особое значение имеют приговоры, которыми признано право гражданского истца на удовлетворение гражданского иска, но в связи с необходимостью проведения дополнительных расчетов вопрос о размере возмещения передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства (ч. 2 ст. 309 УПК РФ), – отметил Виктор Петров. – Конституционный Суд исходит из того, что в таких случаях установленные приговором обстоятельства носят не преюдициальный, а общеобязательный характер, в связи с чем суд в рамках последующего гражданского дела обязан удовлетворить иск о возмещении ущерба (Определение Конституционного Суда РФ от 4 июля 2017 г. № 1442-О). Однако даже в такой ситуации вопрос о размере возмещения остается открытым и разрешается судом в общем порядке в рамках гражданского судопроизводства».

Несмотря на то что установленный приговором размер ущерба не входит в пределы преюдиции согласно ч. 4 ст. 61 ГПК РФ, приговор может являться одним из письменных доказательств по гражданскому делу, в связи с чем вывод суда общей юрисдикции об ином размере ущерба должен быть надлежащим образом обоснован с учетом положений ГПК РФ, считает эксперт.

Так, в одном из определений Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ обратила внимание, что взысканный нижестоящими судами размер ущерба значительно (более чем в 10 раз) ниже установленного приговором.

«Отменяя судебные акты по делу, коллегия судей в Определении от 4 июня 2019 г.

№ 41-КГ19-13 отметила, что при рассмотрении уголовного дела размер ущерба влиял на квалификацию содеянного, ответчики осуждены за совершение мошенничества в особо крупном размере и согласились с размером ущерба при рассмотрении уголовного дела в особом порядке.

При рассмотрении же гражданского дела суд, определяя размер ущерба со столь существенной разницей, даже не назначил судебную экспертизу, несмотря на необходимость использования специальных познаний», – раскрыл позицию ВС Виктор Петров.

Эксперт отметил, что, как следует из анализируемого определения КС, в деле с участием заявителя суд общей юрисдикции обратил внимание в том числе на разницу между суммами ущерба, которые указали суды первой и апелляционной инстанций в судебных решениях по уголовному делу (366 и 220 млн рублей соответственно), и определил размер ущерба с учетом совокупности доказательств по гражданскому делу, в том числе приняв во внимание заключение судебной финансово-экономической экспертизы.

Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/ks-oboznachil-predely-preyuditsialnosti-prigovora-pri-vozmeshchenii-prichinennogo-prestupleniem-vreda/

Решение о компенсации морального вреда, причиненного преступлением

Решение суда о возмещении ущерба причиненного преступлением

Р Е Ш Е Н И Е

г. Юрга Кемеровской,

Юргинский городской суд Кемеровской области

в    с о с т а в е:

председательствующего судьи  С.,

при секретаре  Т.,

с участием:

истца Ч.,

представителя третьего лица К.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению Ч. к П. о возмещении морального вреда, причиненного преступлением,

У С Т А Н О В И Л:

Истец Ч. обратился в суд с иском к ответчику П. о возмещении морального вреда, причиненного преступлением.

Исковые требования мотивированы следующим.

Моральный вред истцу причинен преступными действиями ответчика П.

В органах внутренних дел истец проходит службу с по настоящее время.

Приказом Межмуниципального отдела МВД России «Юргинский» был назначен на должность *** *** Межмуниципального отдела МВД России «Юргинский».

29.01.2019 года в отношении истца ответчиком было совершено преступление, предусмотренное ч. ст. 318 УК РФ (угроза применения насилия в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей) при следующих обстоятельствах:

29 января 2019 года около 13 часов 50 минут П.

будучи в состоянии алкогольного опьянения, находясь в общественном месте – на улице, около ***, действуя умышленно, с применением металлического серпа, как предмета, используемого в качестве оружия, совершил угрозу применения насилия в отношении истца, представителя власти, *** Межмуниципального отдела МВД России «Юргинский» ***, в связи с исполнением им своих должностных обязанностей по проведению профилактического обхода на закрепленном за ним административном участке, по оказанию содействия сотрудникам подразделений органов внутренних дел, при следующих обстоятельствах:

П., будучи в состоянии алкогольного опьянения, находился по месту своего проживания – в ***.

В это время в указанную квартиру прибыл истец, одетый в форменное обмундирование сотрудника полиции МВД РФ, в связи с исполнением им своих должностных обязанностей, совместно с инспектором *** П.Н.О.

, проводил профилактический обход закрепленного за ним административного участка территории обслуживания отдела полиции «Сельский» МО МВД России «Юргинский» – *** в состав которого, в том числе, входит ***.

После того, как истец с инспектором *** П.Н.О. вышли из названной квартиры и стали проводить профилактическую беседу с Б. П. также вышел на улицу, подошел к истцу Ч., одетому в форменное обмундирование сотрудника полиции МВД РФ и стал препятствовать осуществлению служебной деятельности истца и инспектора *** П.Н.О.

, а также требовать, чтобы указанные должностные лица прекратили проводить профилактическую беседу с Б. В ответ на высказывания П. истец, исполняя свои должностные обязанности, потребовал, чтобы П. прекратил вмешиваться в его служебную деятельность и прекратить препятствовать осуществлению им своих должностных обязанностей.

На что у П., не желавшего подчиняться законным требованиям истца, возник преступный умысел, направленный на совершение угрозы применения насилия в отношении представителя власти находящегося при исполнении своих должностных обязанностей сотрудника полиции Ч.

, с применением металлического серпа, как предмета, используемого в качестве оружия.

После чего, ответчик П.

 во исполнение своего преступного умысла вернулся в помещение вышеуказанной квартиры, где взял металлический серп с деревянной рукоятью, с которым вышел на улицу, где *** около 13 часов 50 минут, продолжая находиться на улице, около ***, осознавая, что истец, одетый в форменное обмундирование сотрудника полиции, является представителем власти, исполняющим свои должностные обязанности, с целью воспрепятствования законным действиям полицейского, действуя умышленно, удерживая серп в своей правой руке, угрожая применением насилия в отношении истца Ч., с применением металлического серпа, как предмета, используемого в качестве оружия, умышленно направил клинок этого серпа в сторону истца, а затем, подойдя ближе к истцу, умышленно стал размахивать перед последним клинком серпа, направленным в сторону истца, а также умышленно словесно высказал в адрес истца, одетого в форменное обмундирование сотрудника полиции, являющегося представителем власти, исполняющим свои должностные обязанности, угрозу порезать его этим серпом, то есть угрозу применения к нему насилия.

С учетом сложившихся обстоятельств, агрессивного поведения находящегося в состоянии алкогольного опьянения П. и применения последним серпа, как предмета, используемого в качестве оружия, истец угрозу применения П.

 к нему насилия воспринял реально, поскольку имелись все основания опасаться осуществления этой угрозы. После этого, истец отошел на безопасное расстояние от П., а П. вернулся по месту своего проживания – в ***.

П. свою вину в предъявленном обвинении признал полностью.

Юргинским городским судом Кемеровской области вынесен обвинительный приговор (дело *** (***), П. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст.

318 УК РФ (угроза применения насилия в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей), ему назначено наказание в виде лишения свободы на срок 02 (два) года с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Приговор вступил в законную силу.

Согласно ст.

46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита прав и свобод. Права потерпевших от преступлений охраняются законом. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (ст. 52 Конституции Российской Федерации). Сотрудник органов внутренних дел не является исключением.

Служба в органах внутренних дел – особый вид государственной службы, отличающийся рядом специфических особенностей, однако особый правовой статус сотрудника полиции ни в коем случае не предполагает применение насилия в отношении сотрудника, причинение ему телесных повреждений и оскорблений.

Исходя из положений Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства (ст. 2); каждый имеет право на жизнь (ст.

20); право на жизнь и охрана здоровья относятся к числу общепризнанных, основных, неотчуждаемых прав и свобод человека, подлежащих государственной защите (ст.

41); Российская Федерация является социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь человека (ст. 7).

В соответствии со ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12 ГК РФ) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

В соответствии со ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 ГК РФ и статьей 151 настоящего Кодекса.

Моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом.

Компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

Согласно ст.

151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страдании, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В соответствии со ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Источник: https://42.xn--b1aew.xn--p1ai/document/19166025

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.